О великом и могучем

0

Паулина Чечельницкая

Фото: Паулина Чечельницкая

 

О ВЕЛИКОМ И МОГУЧЕМ
Сегодня во всём мире более 200 миллионов человек говорят на русском языке – одном из сложнейших на нашей планете.
Несколько лет назад в России забили тревогу о судьбе русского языка, о его чистоте и развитии, о том, что в стране резко упала грамотность молодых людей. «Тотальный диктант», интервью, взятые журналистами у жителей Москвы, показали, насколько примитивны знания родного языка у большинства участвовавших в этих акциях. Точнее, чуть более одного процента россиян успешно справились с заданием «тотального диктанта». Помнится, тогда появилась публикация президента Российского еврейского конгресса Юрия Каннера, который отметил, что это встревожило антисемитов, как всегда, обвинивших евреев и в этом «грехе» тоже. В Ульяновске, например, «спасение русского языка» даже вылилось в разрушение еврейского кладбища. А в отдельно взятом регионе России текст диктанта, заказанный организаторами израильтянке Дине Рубиной – одной из самых читаемых русскоязычных писателей – был заменён, как «неблагонадёжный». В своей статье Юрий Каннер написал: «Для поколений филологов, журналистов, учителей словесности, всех, для кого язык – хлеб, самая авторитетная справочная и учебная литература по современному русскому языку – книги Д.Э. Розенталя, еврея, родившегося вне России и Советского Союза».

Я веду разговор с филологом и литератором из Тверии Паулиной Чечельницкой, и она так комментирует мысль Юрия Каннера:
– Ещё во времена Шалом Алейхема евреи пытались от своей «местечковости» уйти в русский язык и старательно учили его. Сегодняшний день доказывает, что всё прекрасно получилось. Мы это видим на примере многих израильтян, пишущих на русском языке.

– Для примера возьмём твою литературную деятельность. Сколько книг написала?
– У меня вышло шесть печатных книг и три – в сетевом варианте.

Считаешь, что твоя главная книга уже написана?
– Нет, конечно. Вот свои главные стихи я уже написала, может быть, и для детей уже лучше, чем прежде, не напишу. Я сейчас больше увлекаюсь прозой. Закончила повесть об удивительной судьбе женщины, приехавшей в Израиль в семидесятые годы. Начала писать маленькие истории из жизни «большого» Тираспольского театра. Я ведь сюда из Тирасполя приехала, а с актёрским коллективом и с главным режиссёром театра Ефимом Рубинштейном была в большой дружбе. Недавно прочитала «Голубую книгу» Зощенко, в которой просматривается ироничный взгляд автора на всемирную историю. А я хочу выразить свой собственный ироничный взгляд на некоторые истории любви. Ну, например, на историю Клеопатры и Цезаря, Береники и Тита. У нас, в Тверии, есть гора Береники с развалинами замка, в котором жила иудейская царица. А третья история связана с польским королём Казимиром. Оказывается, его любовницей была еврейка Эстер. Говорят, что именно поэтому король спас многих евреев от уничтожения.

Кроме работы над книгами, на что ещё остаётся время?
– В фэйсбуке я создала группу: «Язык мой – друг мой». Публикую на её страницах материалы, как свои, так и те, которые нахожу в печати. Размещаю тесты для проверки грамотности, интеллекта. Предложила нашей группе текст единого экзамена по русскому языку, который проходил в России. К большому сожалению, многие, занимающиеся литературным трудом, пишут с ошибками. Недавно некая злобствующая дама написала разгромную статью о евреях, в которой масса грамматических ошибок, а «Палестина» у неё пишется через «о». С участниками группы мы ведём дебаты о правописании трудных слов, известно ведь, что наш язык – один из сложных в мире. Ну и, конечно же, в нашем литературном объединении «Волны Кинерета» я никогда не смолчу, если увижу у своих коллег ошибку в тексте. Правда, этим наживаю себе врагов среди тех, кто ревностно реагирует на замечание. Но вместе с тем, должна заметить, что знание русского языка у россиян снижается, а вот у нас, наоборот, повышается.

Как ты думаешь, почему?
– Думаю, потому, что за рубеж, в основном, уехали образованные евреи. Не ошибусь, если скажу, что сегодня мы – хранители русского языка. Мне кажется, что я, скорее без одежды появлюсь на улице, чем напишу с ошибками, и меня в этом уличат. Это же позор!

Я сейчас вспомнила, как в Лондоне, на фестивале поэзии выступала поэт Евгения Босина, участвовавшая в поэтическом турнире «Сверх барьеров», проходившем в одном из лучших университетов мира, в Кембридже, где требования к студентам настолько высоки, что свои зачёты они должны сдавать с первого раза, иначе – отчисление. Студенты со всего мира русский язык изучают именно в этом университете. В перерыве к Евгении подошли две молодые женщины. Одна из них с сильным акцентом представилась: «Меня зовут Элеонора. Я австрийка, живу в Вене. Учу ваш язык. Знаете, я так плакала, когда Вы читали своё стихотворение «Говорите со мною по-русски». Я вас уже просто люблю…». А в Австрии на фестивале «Литературная Вена» на слова россиянки о том, что она русская и гордится своим языком, Евгения ответила так: «Я не россиянка и даже не русская, но мы, русскоязычные поэты и писатели Израиля высоко несём знамя русского языка».
– Абсолютно согласна с Евгенией. Но меня огорчает то, что мы здесь, кажется, последние носители русского слова. В одном из своих стихотворений я написала: «Но лишь одно меня тревожит: не отпущение грехов, а то, что внук прочесть не сможет ни строчки из моих стихов».

Понимаю твоё беспокойство, ведь нынешнее поколение «Гугла» особенно не задумывается над чистотой речи, над правописанием. Считаешь ли ты, что дети из-за этого многое теряют?
– Тут надо внести ясность. Скажем, наше с тобой поколение, которое вошло в век компьютеризации с известным багажом знаний, научившись грамотно писать и говорить, просто осваивает технику – и всё. А вот наши внуки, да и дети тоже, не получив прочные знания языка, как письменного, так и устного, теряют многое. Вообще, это грозит деградацией русского языка. Порой смотрю современные фильмы и не могу понять, о чём говорят подростки. Однажды написала небольшой рассказ из жизни израильских солдат, сюжет которого подсказал мне внук. И когда он прочитал, то удивился, мол, почему ребята так интеллигентно разговаривают? Нужен сленг. А я его и не знаю. Но согласилась с внуком – в своих произведениях мы должны передавать все слои и оттенки языка, включая жаргон, сленг и прочие образования…

Да, это то, что касается правдивости, точности изложения. Но если говорить о чистоте великого и могучего русского языка, как такового, то посмотри, что происходит: новые термины и понятия часто заимствуются из других языков, в частности, из английского. В России, например, стал распространённым так называемый язык «рунглиш». И это не может не настораживать.
– Конечно, задача тех, кто пишет на русском языке, как раз и состоит в том, чтобы сохранять этот язык, развивать его, но не на основе иностранных слов, а на основе родных корней. И там, где возможно, избегать «загрязнения» языка.

По мнению еврейских мудрецов, человек как раз и должен укрощать себя не постами и отречениями от жизненных удовольствий, а обузданием своего языка. Имеется в виду не искажать речь жаргоном, ненормативной лексикой, сленгом…
Недавно моя дочь вернулась из поездки в Москву и сказала: «Мама, я в шоке от того, как разговаривают там люди…». С этим, конечно, что-то делать надо. Это их страна, язык надо беречь. Есть прекрасная классическая литература, на которой и следует учиться. Правильно нам учителя говорили: «читайте больше».

А помнишь, такой предмет был у нас в школе: чистописание. Помню, с каким старанием и даже любовью мы выводили каждую буковку, соблюдая «нажим» и «волосную»… Мне кажется, что научиться писать красиво – это залог и грамотности тоже. В некоторых школах Израиля русский язык преподают, а вот чистописание – нет.
– К тому же здесь в начальных школах долго пишут карандашом, и над красивым письмом особенно не работают. В России, казалось бы, этому должны уделять много внимания. Но порой в интернете выставляют образцы детских диктантов, и я вижу в них сплошную безграмотность. Просто готовые пародии.

Пародия – твой любимый жанр…
– Да, это так. Несколько лет назад вышла в свет моя книга литературных пародий, шуточных эпиграмм, шаржей и посвящений «Ахиллесова пятка». Герои их – поэты, писатели, актёры, как известные широкому кругу читателей, так и начинающие свой путь в литературе. Вот только что вышел сборник юмористических миниатюр «Израиль улыбается». В нём есть и мои пародии. Я горжусь тем, что публикуюсь в замечательной компании литераторов, среди которых Игорь Губерман, Александр Каневский, Доротия Литвак и другие известные юмористы. Кроме того, недавно я освоила новый для себя жанр – лимерики. Вдохновило на это творчество Виктории Серебро, замечательной пародистки, опубликовавшей свои работы в альманахе «Хайфские встречи». Лимериков у меня уже довольно много.

 

В российском зарубежье, как поётся в песне Владимира Высоцкого, «на четверть бывший наш народ». В Израиле – более полутора миллиона носителей русского языка. И потому литература, выходящая здесь на нём, должна играть особую роль. Ты, например, уже четверть века живёшь в этой стране. Чем стало это время для тебя в плане отношения к родному языку?
– Приехала я сюда из Молдавии, имея за плечами профессию преподавателя французского языка. Вот когда я пожалела, что не изучала английский. Но знания французского и немецкого языков, а точнее, методики их изучения, помогли мне освоить иврит. Что касается русского языка… Дело в том, что после окончания Ленинградского института я вернулась в Молдавию и не найдя работу по специальности – в школах в основном изучали английский – устроилась в библиотеку. Работа с книгами так захватила меня, что я стала кое-что писать. Постепенно моя любовь к русскому слову крепла, развивалась. Вот с этой любовью я приехала в Израиль.

И эта любовь к русскому языку подпитывает тебя?
– Здесь я стала много писать: и стихи, и прозу. А приобретённые начальные знания иврита помогли заниматься переводами уже с трёх языков на русский. Я даже участвовала в конкурсе, который проводился в Париже, при Сорбонне. Для конкурсного задания был дан отрывок из произведения писательницы Ирэн Немировски, который никогда нигде не переводился и не публиковался. У Ирэн была трагическая судьба. Она уехала во Францию семнадцатилетней девушкой и стала писать только на французском языке. Вместе с мужем Ирэн отказалась от еврейства и перешла в католичество. Но супругов это не спасло. Они погибли в концлагерях. История эта может стать хорошим уроком для тех, кто пытается уйти от своих национальных корней. Когда я прочитала отрывок, мне показалось, что лучше меня, еврейки, никто текст не переведёт. Я вложила в этот перевод свои знания о нашем народе, его традициях. Правда, во Франции это не оценили. Зато в нашей израильской газете «Секрет» вместе с моим рассказом о судьбе писательницы поместили и тот перевод, сделанный для конкурса. Вот так я шла от французского языка к русскому. Теорию перевода я изучала, работая вот с такими интересными для меня отрывками, и поняла, что это близко моей душе.

Понимаю. Если наше тело живёт хлебом, то душа – словом. Например, еврейская традиция как раз и говорит о том, что человек выделяется даже не по разуму, а по речи, потому что она – первая отличительная его примета. В России, безусловно, озабочены: русский язык стал настолько обеднённым, что даже строились предположения, мол, если в ближайшие годы картина не изменится, то язык будет объявлен мёртвым и исключён из официальных языков ООН и ЮНЕСКО, запрещён в посольствах для общения с россиянами. А институт лингвистики в Тарту (это бывшая Академия языковедения СССР) объявил, что русский язык может быть исключён из списка языков мира. В связи с этим вспоминаю фрагмент недавней телепередачи, в которой принимал участие потомок Льва Николаевича Толстого, директор музея-заповедника в Ясной Поляне граф Владимир Ильич Толстой. Он с болью в душе говорил о том, что местные власти не разрешают проводить в доме-музее занятия с ребятами из детского сада «Муравьиное братство». Говорят, не положено. Но именно там дети могли бы приобщаться к русской культуре, к литературному языку. Известно, что в своё время сам Лев Николаевич открывал в Ясной Поляне школы и детские сады. Он говорил, что главное его произведение – это азбука.
Азбучные истины – в книгах для детей. О чём твои детские книжки?
– Я пишу для детей о том, что им ближе всего: о маме, друзьях, зверятах, которых они обожают. Несколько лет назад для детей среднего школьного возраста я написала книгу «Шёл по улице Дардас». «Дардас» на иврите – «карлик». Правда, книга пока только в сетевом варианте. Получается так, что мой творческий потенциал опережает материальный. Как я уже говорила, проза тоже увлекает меня. Так что для детей пишу не только стихи. Мои старшие внуки, например, прошли через очень интересную школу жизни скаутов. Из их рассказов я уже многое знаю о скаутах и продолжаю писать о том, что читателям может оказаться интересным. В моих книгах много житейских историй. Они и из нашего прошлого, и из настоящего, из того, что происходит с нами в Израиле. Прототипам героев моих историй я меняю имена, места их проживания, но читатели почему-то узнают их. Видимо, рассказы получаются достоверными, правдивыми, хотя в них присутствует и художественный вымысел. Например, есть у меня повесть «Валя, Валечка, Валюша». Но мои знакомые, прочитавшие книгу, говорят: «Так это же наша Танька!..». Порой даже шутят, мол, ничего нельзя мне рассказывать… А тем для моих рассказов вокруг так много, что только успевай писать.

Подпитка идет и из вашего литобъединения «Волны Кинерета»?
– Конечно, общение с коллегами помогает творчеству. В нашем альманахе «Тивериада» появился новый раздел «О нас пишут», в котором, кстати сказать, наш руководитель Любовь Знаковская написала и обо мне тоже. Так что есть возможность развивать свои способности не только в литературе, но и в журналистике. Это мне близко. Публикуюсь в газете «Секрет» и на интернет-сайте «ИсраГео».

Паулина, о твоём творчестве, о значении русского языка в нашей жизни можно говорить бесконечно. Но, если ты не против, в заключение нашей беседы я задам тебе несколько деликатных вопросов.
– Не против. Пожалуйста, спрашивай.

В чём твоя главная миссия прихода в этот мир? А если по Пушкину, то: «Жизнь, зачем ты мне дана?».
– Принести в мир своих детей.

Твоя главная страсть. Это любовь к чему?
– К любому виду творчества.

Часто ли сомневаешься?
– Постоянно и почти во всём.

Как строишь отношения с людьми и с самой собой?
– К себе отношусь критически, а к людям – с доверием. Часто ошибаюсь, но по-другому не могу.

Твой любимый вид отдыха?
– С книгой.

Что для тебя – твой дом?
– Мой дом – моя раковина. Обожаю её. В ней прячусь.

Долго ли помнишь обиды?
– Долго. Они подтачивают. Моя мама всех всегда прощала. А я в папу уродилась.

Видела ли когда-нибудь вещие сны?
– Да, несколько раз они предвещали значимые для меня события.

Веришь ли ты в дружбу мужчины и женщины?
– Конечно. У меня в друзьях много мужчин. Считаю, что мужчины-друзья поймут меня лучше, чем женщины-подруги.

Что тебя тревожит?
– То, что со своими внуками не могу говорить на литературном иврите – на том языке, который они изучают в школе. Я могла бы их многому научить, столько всего рассказать, ведь прожита уже большая жизнь…

Здесь на помощь пришли бы твои книги, переведённые на иврит. Но с этим в Израиле проблема. Например, многие книги Дины Рубиной переведены на тридцать пять языков и всего лишь одна – на иврит.
– Думаю, что Союзу русскоязычных писателей Израиля есть над чем подумать…

И в завершение этого блиц-интервью вопрос такой: что ты пожелаешь начинающим литераторам?
– Перефразируя Станиславского, скажу им так: любите не себя в литературе, а литературу в себе. Уважайте своих читателей, добивайтесь, чтобы они шли за вами, как за поводырём.
Лариса Мангупли,
спецкор APIA в Израиле.

Иллюстрация: Лариса Мангупли.

Поделиться.

Об авторе

Лариса Мангупли

МАНГУПЛИ ЛАРИСА, журналист, член Союза русскоязычных писателей Израиля и Международного Союза литераторов и журналистов (APIA), его специальный корреспондент в Израиле.

Прокомментировать

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.