ХАНАН ТОКАРЕВИЧ ДИВНЫЙ СОН. НОВЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

0

 

Ханан
ХАНАН ТОКАРЕВИЧ
ДИВНЫЙ СОН. НОВЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

12 АВГУСТА 1953 ГОДА
Памяти расстрелянного Антифашистского комитета
Скатилась ранняя звезда,
Не в силах уцелеть.
Теплушки тащат поезда
Торопятся поспеть.

Встаёт над павшей тишиной
Расстрелянный рассвет.
Под изумлённою Луной
Нигде спасенья нет.

В ночи, под гулкий стук сапог,
Сжимается душа.
И сердце рвёт ночной звонок —
Таишься, чуть дыша.

Нас не вернуть из грозных лет,
Распятых на крестах.
Кровавый проступает след
И нагоняет страх.

В ЛИФТЕ

Ключей нетерпеливый звон
Знаком уютному карману.
Души уставшей слабый стон
Манит к домашнему дивану.

Я в лифт вхожу. Стоит она.
Лишаюсь здравого рассудка.
Меж стен вломилась тишина –
Иронии хмельная шутка.

Пространства замкнутого смех,
Не подойти и не расстаться.
Влечёт обманчивый успех –
Ну, как спокойным тут остаться?

Мы смотрим в пол, по сторонам
И ищем повод для спасенья.
Нас душит сладкий фимиам
И неуверенность движенья.

Нет слов, лишь чувства смущены,
Растянуто бесцельно время.
Игрою мы истощены.
Как тяжело молчанья бремя.

ВЕНЕЦИЯ

Как воздух чист и ароматен
Вокруг нетленной старины,
Язык безумия понятен,
Изъяны правды не видны.

Сан-Марко – площадь вдохновенья.
Я слышу музыку камней.
Над ними кружат сновиденья,
Не спит лишь в небе Водолей.

Творцом ниспослана причуда,
Фонтанов строгих кружева,
Из пустоты, из ниоткуда –
И ходит кругом голова.

Воспетый песней гондольера
Венецианки гордый стан
По наущенью Люцифера
Влечёт зевак из разных стран.

ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН
Шепчу тихонько: «До свиданья».
Вы – молчаливое «прощай».
Незримый холод ожиданья
Принёс на крыльях буйный май.

Я должен Вам сейчас признаться,
И это, право, не смешно,
Мы перестали удивляться –
Глядим на мир через окно.

За ним знакомая картина,
Всё те же краски, дождь и снег,
Тумана виснет пелерина
И облаков неспешный бег.

Соседский пёс от скуки бредит,
Не рыщет ветер по двору.
И в гости к нам никто не едет.
Косятся крыши не к добру.

Меняем старую квартиру.
Пора действительность вернуть.
Пойдём, как странники, по миру,
Чтоб с облегчением вздохнуть.

ДЕНЬ РЕПАТРИАЦИИ В ИЗРАИЛЬ. ДЕКАБРЬ 1990 ГОДА
Всё в голове перемешалось,
Несёт событий череда.
Мне прошептать лишь оставалось:
«Я уезжаю навсегда».

Давно заказаны билеты,
Молчит, насупившись, вокзал.
Друзей бесчисленных советы
Меня сбивают наповал.

Распит коньяк. Я не пьянею.
В морозной дымке фонари.
И чувствую, что сатанею,
Как буйвол, чёрт меня дери.

Меж нами трётся выпивоха,
Глаза презрения полны.
Шипит сквозь зубы: «Видно, плохо,
Раз жид канает из страны».

ДИВНЫЙ СОН

Когда походкою небрежной
Скользишь по гулкой мостовой,
Я с упоительной надеждой
Спешу упрямо за тобой.

Как подойти и обратиться,
Неспешный строить разговор?
С чего начать, как извиниться,
Отказа пережить позор?

Идёшь, толпы не замечая,
Лишь ловишь каждый комплимент.
А ветер, локоном играя,
Вдруг сочинил дивертисмент.

Листва позёмкой разметалась,
Слилась в причудливый ковёр.
Мне на минуту показалось,
Что мы знакомы с давних пор.

Уж столько лет горит желанье,
Заполнило меня до дна.
И явью стало созерцанье.
Тот дивный сон – моя жена.

КОСМОС

Ворвался я в бездонность неба,
Прошёл чрез сети облаков.
И незадачливая Феба
Осталась петь среди ветров.

Отбросив силу притяженья.
Канонов пышную мораль,
Без суеты, без сожаленья
Спешу в неведомую даль.

Сквозь многоликую туманность,
Где взрыв рождает море звёзд,
Я вижу неба первозданность,
Квазара огненную гроздь.

Цветов немыслимых свеченье,
Галактик реющий сапфир.
Несёт погибель приближенье,
Спасенья нет от чёрных дыр.

И холод, молчаливый гений,
Невидим, грозен и упрям,
Исполнен злобных устремлений,
Морозит весь вселенский Храм.

Напрасны чаянья поэта
Восславить этот бренный мир.
Здесь лишь вопросы без ответа
Венчают непонятный пир.

Здесь не работают законы.
И нечем клясться на крови.
Не ждут забытые перроны,
Нет ни надежды, ни любви.

МОЕЙ ЕДИНСТВЕННОЙ

Привет тебе, друг нежный и любимый!
О чём грущу, лишь знаем ты да я.
Летит в ночи огонь неугасимый
И бережёт беспутного меня.
Нечаянно души моей коснёшься
Аккордом расплескавшейся мечты.

Ты тихим эхом в сердце отзовёшься,
Отбросив бесконечность суеты.
Крадётся тень за стрелкой циферблата,
Астральный взрыв сметает пустоту.
Роняет луч беспечного заката
Ещё одну погасшую звезду.
Вечерний сумрак зажигает свечи,
Их пламя негасимо на ветру.
Часы идут – я жду желанной встречи.

НОЧНОЕ НЕБО

Боже правый, я плакать не буду.
Рвётся в горле молитвы строка.
«Ты подобна вселенскому чуду», —
Шепчут в небе ночном облака.

В тишине у разбитой дороги,
Где теряется вечности след,
Полон боли, тоски и тревоги,
Я встречаю холодный рассвет.

Всё ушло, нет ни слов, ни желаний,
Кружит осень последний листок.
В неге грёз и забытых признаний
Дождь стучит в почерневший порог.

В доме том молчаливые стены,
Печь засыпана чёрной золой,
И сулит лишь свои перемены
На гвозде календарь отрывной.

Но звучит над Землёй, над горами
Этот к жизни зовущий мотив.
Та любовь, что сияет над нами
Это силы магический взрыв.

Боже правый, я плакать не буду.
Рвётся в горле молитвы строка.
«Ты подобна вселенскому чуду», —
Шепчут в небе ночном облака.

ПОСЛЕ ЮБИЛЕЯ
От напряженья все устали,
От нескончаемых речей.
Букеты свежие собрали
Окончен славный юбилей.

Зал опустел, хранит молчанье
Свидетель – чёрный микрофон.
Застыло эхо расставанья,
Наивной верности трезвон.

Средь кресел бархатных и пыли
Вас отражают зеркала.
Вы будто бы ещё не жили,
Душа покой не обрела.

Грозит свалить опустошённость
И фраз пугающих редут.
Спасает вечная влюблённость
И дом, в котором, знаю, ждут.

Влюблённость в дождь в рассветной дымке,
В бездонность неба, в облака,
В зимы парящие снежинки,
Что ловит на лету рука.

СВАДЬБА

Трещал паркет, кружились пары,
Пленяя ритмами толпу.
Аккорд взволнованной гитары
Взрывал смятенье на лету.

И ощетинились лучами
В кромешной тьме прожектора.
Они сновали меж гостями,
Как отблеск звёздного костра.

Вдыхала ночь безумства сладость,
Одежды сбросив на ходу.
И накатившая усталость
Струной рвалась в хмельном бреду.

Салют во славу жизни вечной
Палил по томным облакам.
Лишь полумесяц безупречный
Катил по чёрным небесам.

Кларнет сипел, труба взывала.
Ломились яствами столы.
Фату невеста потеряла.
Все были пьяны и милы.

СЕРЕДИНА ЗИМЫ
Ещё мороз сверкает в свете славы,
Хрустальный лёд пленит весёлый бег реки,
Пурга готовит козни для забавы,
Раздетый лес молчит, страдая от тоски.

И вечер ожидания лукавит,
Прикрыв полнеба очертаньем облаков.
Он без особых мук тебя ославит
И к звёздам вознесёт в бреду безумных снов.

Так далеки желаний перемены,
Гнетущая, с ума нас сводит тишина.
И впереди незримый след измены,
Непонимания бездушная стена.

Когда, теплом согрета, обнажится
Побегов изумрудных робкая листва,
Душа вдруг оживёт и всполошится,
Стряхнув тяжёлые оковы колдовства.

Прошедшее не кажется ужасным.
Мы пережили шок рожденья и хулу.
Исходит снег свеченьем безучастным,
На нас накатывая вечную хандру.

«ПОЛЦАРСТВА ЗА КОНЯ»
В. ШЕКСПИР «РИЧАРД Ш»
Вскричать: «Полцарства за коня!» —
Какая вспыльчивость и щедрость.
Есть подозренье у меня,
В строке той скрыта бесконечность.

Знакомы правила игры,
Где всё расписано по нотам,
И все потери сочтены
Пред упоительным полётом.

Но вдруг взорвётся тишина
Раскатом грома, блеском молний.
И выйдет полная Луна,
Терпенья чашу переполнив.

Разделит сердце пополам,
Отбросив глупую беспечность.
Любви построит дивный Храм,
В нём навсегда продлится вечность.
***********************************

Иллюстрация:

Поделиться.

Об авторе

Ханан Токаревич

Поэт, член СРПИ

Прокомментировать

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.