К первой годовщине ухода из жизни большого, настоящего поэта Ханана Токаревича, пусть будет благословенна его память.

0

Фото: Русское литературное эхо
ХАНАН ТОКАРЕВИЧ

 

ЕВРЕЙСКАЯ ДУША

О, дай нам, Боже, силы себя преодолеть,

Надеждой одари нас, не дай нам умереть.

Молитва в гулкой тишине,

Свеча, горящая в окне,

Печальный парус на волне –

Еврейская душа.

Бездонный купол голубой

И звёзд сиянье над землёй,

Безмолвный снег, палящий зной –

Еврейская душа.

Глоток желанный счастья, как горькое вино.

Сжигают сердце страсти, так, видно, суждено.

Клинка сверкающая сталь,

Ещё не пройденная даль,

Струны оборванной печаль –

Еврейская душа.

Обид налипшая смола,

Осколки битого стекла,

Метель, что путь наш замела –

Еврейская душа.

Хоть раз посмотрим мы судьбе в глаза.

Увидим, в них горит слеза.

Смешная роль, в ней наша боль

И ласки добрый свет.

Пустой перрон в полночный час,

Любви сверкающий алмаз.

Её дороже просто в мире нет.

Но невозможно всё простить

И всё на свете позабыть,

Чтобы сердца звучали в такт,

И был прекрасен путь.

О. Боже, путь нам озари

Гармонией любви.

 

 

«ПОЛЦАРСТВА ЗА КОНЯ»

В. ШЕКСПИР «РИЧАРД Ш»

Вскричать: «Полцарства за коня!» —

Какая вспыльчивость и щедрость.

Есть подозренье у меня,

В строке той скрыта бесконечность.
Знакомы правила игры,

Где всё расписано по нотам,

И все потери сочтены

Пред упоительным полётом.
Но вдруг взорвётся тишина

Раскатом грома, блеском молний.

И выйдет полная Луна,

Терпенья чашу переполнив.
Разделит сердце пополам,

Отбросив глупую беспечность.

Любви построит дивный Храм,

В нём навсегда продлится вечность.

 

 

12 АВГУСТА 1953 ГОДА

Памяти расстрелянного Антифашистского комитета

Скатилась ранняя звезда,

Не в силах уцелеть.

Теплушки тащат поезда

Торопятся поспеть.
Встаёт над павшей тишиной

Расстрелянный рассвет.

Под изумлённою Луной

Нигде спасенья нет.
В ночи, под гулкий стук сапог,

Сжимается душа.

И сердце рвёт ночной звонок —

Таишься, чуть дыша.
Нас не вернуть из грозных лет,

Распятых на крестах.

Кровавый проступает след

И нагоняет страх.

 

 

В ЛИФТЕ
Ключей нетерпеливый звон

Знаком уютному карману.

Души уставшей слабый стон

Манит к домашнему дивану.
Я в лифт вхожу. Стоит она.

Лишаюсь здравого рассудка.

Меж стен вломилась тишина –

Иронии хмельная шутка.
Пространства замкнутого смех,
Не подойти и не расстаться.

Влечёт обманчивый успех –

Ну, как спокойным тут остаться?
Мы смотрим в пол, по сторонам

И ищем повод для спасенья.

Нас душит сладкий фимиам

И неуверенность движенья.
Нет слов, лишь чувства смущены,

Растянуто бесцельно время.

Игрою мы истощены.

Как тяжело молчанья бремя.

 

 

ВЕСЬ ЭТОТ МИР – КАК НА ЛАДОНИ…

Колдует бес над бездной чёрной –

Уж всё давно предрешено,
Сосуд разбит, струёй проворной

Стекает тёрпкое вино.

Видений полон мир хрустальный,
Где жизнь висит на волоске,
И месяц тешится сусальный,
Считая блики на песке.

Воображаемая сфера

Любви, коварства и измен,
Мечты назойливой химера,
Желанья призрачного тлен.

В пыли, заваленный камнями,
Ютится хрупкий идеал.

Завис над снежными горами

Ночной звезды немой кристалл.

Опять стоим мы на перроне.

В руках от прошлого ключи.

Весь этот мир – как на ладони-

Летит в безмолвии ночи.

 

 

ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП

Петух запел в рассветной дали.

Порозовели небеса.

Нам снова звёзды нагадали

Любовь и веру в чудеса.

Тропой, нехоженой Пророком,

В пылу отчаянной борьбы,

Спешим в стремлении высоком

Изведать таинство судьбы.

Вознёсся к небу горделиво

Рождённый Богом идеал.

Кружится вволю шаловливо

Средь непорочности зеркал.

Рассвет грозит смертельным жалом

В невинной поступи времён.

Луна в свеченьи небывалом

На землю нагоняет сон.

Из райских кущ прозрачный голос

Манил в цветущие сады.

На яблоне бесшумный полоз

Шипел в предчувствии беды.

Бреду в безжизненной пустыне,

Пугает мраком небосвод.

Сожжённый лес в немой долине

Не кружит с ветром хоровод.

Белеют кости на пригорках –

Война оставила свой след.

Мир полон света на задворках,

Среди кочующих планет.

Болезни, голод, суматоха,

Алмазов сточенная грань,

Во лжи погрязшая эпоха.

Общенье – вычурная брань.

Не удержаться от проклятий,

Добром нас, грешных, не спасти.

Из цепких вырвались объятий,

Распались пеплом на пути.

Волна нахлынула, сметая

Останки грешных и святых.

И дрогнул идол, замирая,

И гнев пророчества утих.

 

 

ДАВАЙ ПОГОВОРИМ

Мы забытые сны в опустевшем саду,
Нам так холодно в нём, дай, тебя обниму,
Вновь согрею теплом налетевшую грусть.
Я в ушедший рассвет никогда не вернусь.

И всё кажется, там, где кружит снегопад,
За безмолвием лет наши души летят,
За незримою кромкой бушующих вьюг,
Где спасенье несёт только преданный друг.

Где же силы нам взять, всё сначала начать?
Нелегко в один миг всё забыть, потерять.
В том саду все дорожки зима замела,
Лишь чернеет в костре отгоревшем зола.

Мы бесцельно бредём, просто так, наугад,
А над нами снежинки, как прежде, парят.
Мы забытые сны в опустевшем саду,
Нам так холодно в нём, дай, тебя обниму.

 

 

ВЕНЕЦИЯ
Как воздух чист и ароматен

Вокруг нетленной старины,

Язык безумия понятен,

Изъяны правды не видны.
Сан-Марко – площадь вдохновенья.

Я слышу музыку камней.

Над ними кружат сновиденья,

Не спит лишь в небе Водолей.
Творцом ниспослана причуда,

Фонтанов строгих кружева,
Из пустоты, из ниоткуда –

И ходит кругом голова.
Воспетый песней гондольера

Венецианки гордый стан

По наущенью Люцифера

Влечёт зевак из разных стран.

 

 

ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН

Шепчу тихонько: «До свиданья».

Вы – молчаливое «прощай».

Незримый холод ожиданья

Принёс на крыльях буйный май.
Я должен Вам сейчас признаться,

И это, право, не смешно,

Мы перестали удивляться –

Глядим на мир через окно.
За ним знакомая картина,

Всё те же краски, дождь и снег,

Тумана виснет пелерина

И облаков неспешный бег.
Соседский пёс от скуки бредит,

Не рыщет ветер по двору.

И в гости к нам никто не едет.

Косятся крыши не к добру.
Меняем старую квартиру.

Пора действительность вернуть.

Пойдём, как странники, по миру,

Чтоб с облегчением вздохнуть.

 

 

ДЕНЬ РЕПАТРИАЦИИ В ИЗРАИЛЬ

ДЕКАБРЬ 1990 ГОДА
Всё в голове перемешалось,

Несёт событий череда.

Мне прошептать лишь оставалось:

«Я уезжаю навсегда».
Давно заказаны билеты,

Молчит, насупившись, вокзал.

Друзей бесчисленных советы

Меня сбивают наповал.
Распит коньяк. Я не пьянею.

В морозной дымке фонари.

И чувствую, что сатанею,

Как буйвол, чёрт меня дери.
Меж нами трётся выпивоха,

Глаза презрения полны.

Шипит сквозь зубы: «Видно, плохо,

Раз жид канает из страны».

 

Фото: Одноклассники

Прислала Полина Токаревич.

Иллюстрация: ilterritory.com

Поделиться.

Об авторе

Ханан Токаревич

Поэт, член СРПИ

Прокомментировать

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.