Инна Костяковская. Стихи.

0

ИЗРАИЛЬСКИЙ ДНЕВНИК

На остановке

Девчонка-тростинка стоит с автоматом —
этой земле наша вечная плата.
А за спиной — две смешные косички,
девочка-воин, девочка-спичка…

И на иврите болтает с подружкой,
давит ремень от недетской игрушки.
Дома лежит, примостившись на полке,
плюшевый мишка этой девчонки.

Страшно подумать, что в час роковой,
будут девчонки на передовой.
Девочка-спичка стоит с автоматом.
Маленький ангел, ставший солдатом…

О Хайфе…
1
Солнечный город! Дивная стать!
Здесь облака мне рукою достать!
Ветер-бродяга, уставший и пьяный,
снова играет на струнах фонтанов.

Солнечный город! Утренний свет!
Сколько тебе исторических лет?
Сколько в тебе неизученных тайн,
мне постигать восхождением в рай…

Я за тебя ежедневно боюсь.
Я за тебя ежедневно молюсь!
Город-загадка. Город-судьба,
с прошлым моим вековая борьба.

Тихая гавань. И дом и очаг,
Что ты скрываешь в блестящих очах?
Может быть радость? Тихую грусть?
Я изучаю тебя наизусть…
2
В этом городе плавится мозг.
От жары проклятых хамсинов*.
Здесь асфальт просто чёрный воск,
наподобие пластилина.

Улететь бы мне в дальний край,
где дожди, где живёт прохлада.
Не вини меня, не ругай –
Не сбегу от цветного града

жарких улиц и площадей,
от палящего злого солнца.
В перспективе грядущих дней
только город и остаётся…

* ветер пустыни.

Камни

На еврейских могилах не видно цветов –
камни разного цвета, оттенка, размера,
на еврейских могилах – дыханье ветров
на еврейских могилах покоится вера…

Прах – истлеет, душа – улетит в небеса,
да и память давно – вся сплошные прорехи.
Но останутся камни творить чудеса,
наполняя историей годы и вехи.

Ты придавлен камнями – тебе не уйти,
это тело завёрнуто в саван столетий,
но душа выбирает другие пути –
звёздный путь из рождённых судьбой междометий…

Еврейский скрипач

Плачет и стонет скрипка,
тихонько мотив играя,
души еврейской копилка,
наполненная до края.

В Нью-Йорке, в Москве, в Тель-Авиве,
в Лондоне и в Париже,
нет ничего правдивей,
дороже, родней и ближе.

Память – слезою горькой,
течёт, утекая в Лету…
Еврейской души осколки,
разбросанные по свету.

Маяк на горе Синая
включил генетический код.
На струнах души играя,
нас скрипка в Синай зовёт…

К харедим

Ещё не все слова забыты,
мой русский жив, поверьте, жив!
И пусть молитвы на иврите –
душа поймёт любой мотив.

Я принимаю вас без отчеств,
без переводов, без границ,
как приняла язык пророчеств
библейских уникальных лиц…

Моя душа

Я выходила из своей пустыни
так много долгих, долгих, долгих лет.
Я познавала новые святыни,
в песчаной буре солнечный рассвет.

Я убегала от былого рабства,
я постигала суету сует,
я разделяла время и пространства
на тысячи не прожитых мной лет…

Сжигали на кострах, дымились печи…
Расстреливали столько раз в Яру,
во мне так много вражеской картечи,
а я живу, живу, живу, живу…

И не убить во мне души еврейской,
какая бы не выпала юдоль,
живу как прежде с профилем библейским
и на кресте не ощущаю боль…

Когда в евреях убивали Бога…

По всей земле — от края и до края —
Распятие и снятие с креста
С последним из сынов твоих, Израиль,
Воистину мы погребём Христа!
Марина Цветаева

Нелёгкая и пыльная дорога,
и на спине опять тяжелый крест,
когда в евреях убивали Бога,
не содрогались улицы окрест.

Когда они толпою на Голгофу,
прижав детей к груди, понуро шли,
рыдания не сотрясли Европу,
и не разверзлась твердь родной земли.

И повторяется «мистерия» без немцев.
Наверно, «инквизиции» нужны
и кровь тулузских ангельских младенцев
и палестинцев острые ножи…

Колыбельная на идиш

На руках младенца качала,
напевала ему на идиш,
разве знала ты, разве знала,
сколько горя вокруг увидишь.

Ты пройдешь и хулу, и гонения.
И друзья от тебя отвернутся,
ты того, стального поколения,
что уже никогда не согнутся.

Похоронка тебя не сломает.
И не сына маленький гроб,
только волос белее станет
да морщины покроют лоб.

Ты была в моей жизни песней.
Ты в ней песней навек осталась.
Голос тише стал от болезней,
или просто подкралась старость…

Колыбельная песнь на идиш –
это вечное в нас начало,
что с небес ты меня услышишь
разве знала ты, разве знала…

Мадонна

О, глаза у неё бездонны,
в них особая чистота.
Новоявленная Мадонна
прижимает к груди Христа.

На границе иных столетий,
и на стыке особых дат,
так же платье терзает ветер,
словно тысячи лет назад.

Младенца к груди прижимая,
всей нежностью женских рук,
в Ерусалиме ждёт трамвая.
Ждёт трамвая. И замкнут круг…

***

Мой край загадок и ошибок,
дождей и гроз,
край исчезающих улыбок
и вечных слёз.
Испепеляешь знойным летом,
тоской пустынь,
ты, божьей милостью согретый –
в душе – один…
Я знаю – есть края богаче,
и есть сытней,
Но стану так или иначе
землей твоей…

Инна Костяковская,
Член Союза русскоязычных писателей
Израиля.

Поделиться.

Об авторе

Инна Костяковская

Поэтесса, член СРПИ

Прокомментировать

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.